Поколение П

Пелевину удаются трансцедентальные кислотно-галлюциногенные художественные излияния. Хотя поначалу кажется, что автор хотел написать книгу о "духе времени", этот мираж быстро улетучивается, и описание психотропных сновидений наяву начинает постепенно заполнять все страницы. И хотя автор пошёл гораздо дальше бородатой шутки о "вертолётах - душах танков", "откровения" Татарского всё-таки не дотягивают до уровня "Жёлтой стрелы" того же Пелевина.

У математиков есть такая шутка: математики очень любят рисовать случайный процесс, потому что его нельзя нарисовать неправильно - он же случайный. Так и "Поколение П" - книга которую сложно критиковать - нельзя ведь описать глюки "неправильно" - в конце концов, у каждого ведь свои тараканы...

Мнения по поводу «Поколения П» у многих моих знакомых разделились: одни считают это культовым произведением, а другие готовы выбросить в мусорку и говорят, что Пелевин псевдоинтеллектуален… Я же нахожусь где-то посередине. Я не могу сказать, что потратила время зря: да, мне нравится его метафоричность, некоторые мысли, да и, пожалуй, само описание эпохи как таковой. Но очень отталкивает сама скорлупа: разочаровал стиль, неприятный язык. Быть может, я привыкла к классике, но это все можно было заключить в более красивые рамки.
Мое знакомство с Пелевиным по сути только и началось с «Поколения П», но, боюсь, здесь же и закончится)).

для keep_on_dancing
книга в первую очередь интересна и понятна поколению П.поколению Духлесс и дешевой фантастики строго НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ

Чтобы понять о чем идет речь в книге, нужно иметь представление о рекламистах и пиарщиках конца 90-х. В "Поколении П" представлен очень точный социальный портрет этого слоя тогдашнего общества, навербованного из поломанных реформами бывших инженеров, научных сотрудников, недоучившихся студентов и т.п. Я работал немного в этой сфере, посему для меня это незабываемая книга. Думаю, что ее будут читать и через десятилетия. Многие фрагменты этого произведения разошлись на цитаты, а это, знаете ли, признак принадлежности к классике.

Generation "П" где "П" это не Пепси, а "Потеряное"
Книга про потерянное поколение 90-х. После прочтения, у меня не появолось ни каких новых мыслей по поводу прочитанного - вообще ни че-го - пустота.

Все началось с давешнего анонса будущего бестселлера Пелевина в каталоге издательства “Вагриус” промозглой осенью 199 мохнатого года. Из него я узнал, что “творческую манеру Виктора Пелевина можно назвать “постсоциалистическим сюрреализмом” и что Пелевин пишет новый роман специально для трехтомника, “название и сюжет которого писатель пока держит в тайне. Известно лишь, что его новое произведение будет посвящено теме рекламы”.
Сердце забилось в томительном ожидании. Напрасно, подумал я, русская классика пренебрегала рекламой. Насколько бы повысился статус Достоевского, упомяни его издатели в каком-нибудь анонсе, что автор задумал новый роман, сюжет которого хранится в строжайшей тайне, известно лишь, что его новое произведение будет посвящено теме убийства.
А тут еще Пелевину в очередной раз не дали “букера” и “антибукера” за “Чапаева и Пустоту”. Люди особо приближенные к телу писателя шепотом на ушко говорили, что он - странный. В прошлом году ездил на Тибет, интервью не дает, общается с читателями только по Интернету, фотографировать себя не позволяет и еще гей. На обложке книги “Чапаев и Пустота” его лицо закрыто руками, словно у Гюльчатай - чадрой.
На одной из презентаций, однако, мне посчастливилось наблюдать за кумиром поколения next. И вот ведь что странно. Человек, как человек. Пьет водку и закусывает, как простой. Может то Пелевин не настоящий, или я – того? Не важно. Главное, что душу мне закралось гадкой этакой серенькой мышью подозрение. Помню я еще тогда подумал: не хорошо!
И вот его роман - “GENERATION “П”. Может что-нибудь проясниться на этот раз.
На обороте книги имеется такая надпись: “Все мысли, которые могут прийти в голову при чтении данной книги, являются объектом авторского права. Их не лицензированное обдумывание запрещается”.
Так вот, всю ответственность за дальнейший текст я с себя снимаю. Мысли, которые мне пришли в голову по прочтении этого романа – не мои. Да это даже и не мысли, а черт его знает что. Но я и тут не виноват. Они сами пришли. Таким образом я являюсь чем-то вроде медиума, посредника между книгой Пелевина и культурной общественностью. Как говорится, не могу молчать и не имею морального права скрывать от нее чужие мысли. Вот они в том самом порядке, в котором поступали в мою безмозглую голову.

РАЗГОВОР С ГОСПОДИНОМ ПЕЛЕВИИНЫМ

Грудой дел, суматохой явлений день отошел, постепенно стемнев. Двое в комнате. Я и Пелевин – фотографией на белой стене. Рот открыт в напряжении речи…
Надо признаться сразу, что Пелевин явился не сразу. Очень долго пришлось вчитываться. Текст его новой книги не давался. Я напрягал все свое внимание и болезненное воображение, все свои можно сказать извилины. Строчки выворачивались и убегали в сторону. Глаза слезились. Ночью снились какие-то кошмары, сияния и драконы. И вот только на второй день чтения мой ум уступил нахлынувшим чувствам. В голове возникла непонятная, но сладостная слабость, сравнимая с состоянием тяжелого опьянения или когда клея обнюхаешься. И знакомый до боли образ Виктора Пелевина проступил сквозь фотографию на белой стене.
Отвечать на мои насущные вопросы по поводу романа он категорически отказался, так как интервью никаких не дает.
Как, спросил его я, даже в галлюцинациях? Так надо, оборвал меня он. И это были единственные его слова.
Тогда во мне заговорило мое второе “я”, вытесненное в сферу бессознательного первым. Виктор, обратилось оно к духу Пелевина, замечательно, что вы силой своего могучего воображения, сарказма и иронии обрушились на рекламный бизнес и отупляющее воздействие на психику соотечественников телевидения и масс культуры. Так сказать, стрельба крупнокалиберным пессимизмом по либеральным ценностям, олигархам, мафии, среднему классу, Ельцину и Березовскому. Так им, сволочам, всем и надо. Особенно мне понравилось то, что в выходных данных вашей книги в качестве корректоров выступают рекламный магнат Сергей Лисовский и Жечков (автор незабвенных строк “потому что нельзя быть красивой такой”). Это круто!
Разоблачение тоталитарной сущности рекламы происходит посредствам вживания в роль обыкновенного копирайтера Татарского; путешествия по волнам его взбудораженного наркотическим опьянением воображения в сокровенные глубины подсознания; выуживания оттуда национальных особенностей отечественного менталитета; наглядной демонстрации его гнилой природы. И сюрреалистического финала, фишку которого, между нами медиумами говоря, я, если честно, так и не просек.
Это замечательно, что вы знаете словечки типа: копирайтер, брэнд, криэйтор и т.д. Я-то в этом вообще ничего не понимаю. Но я всегда полагал, что брэнд – это название корпорации, фирмы, под знаком которой могут выпускаться различные наименования товаров. К примеру, Sprite – брэнд Coca-Colы. Но ваш хозяин рекламной конторы как-то вольно обращается с этим дорогим сердцу и уму каждого криэйтора слова: “Теперь попробуй какой-нибудь другой брэнд”. Такое ощущение, что он не очень-то понимает то, о чем говорит. Кроме того, раз уж он не отличает криэйтора от копирайтера, то наверняка знаком, но почему-то молчит об этом, с тем, что такое спот, mission, хедлайн, бодитекст и т.д. Ведь он все-таки не валенки у вас тачает!
Ну да Бог с ними. Это все мелочи, на которые не стоит обращать и внимания.
Очень хорошо ложатся на этот фон многочисленные пародии на рекламные слоганы в вперемешку с вашей, Виктор, доморощенной тибетской метафизикой и любимым словосочетанием - “когнитивный диссонанс”, которое ваш герой употребляете столь же часто, как и моя другая любимая героиня, Фима Собак, слово – гомосексуализм. Сюда же для разнообразия добавлено и “апофатическое богословие”. Ну вот, думаю, сейчас у автора завяжется заочный спор с Оригеном. Но не тут-то было. Вы ушли от Оригена, как налим под корягу, только вас и видели.
Вообще речь у вас подчас настолько сбивчива, что возникает нехорошее подозрение, что ваш главный герой, Татарский – одно из воплощений вас самого, и это вас угнетает: “Татарский никак не мог взять в толк, что именно в его поведении действует на встречных таким устрашающим образом. Возможно, людей пугала странная дисфункция его речи – то, что слова, которые он пытался произнести, распадались на слоги, которые потом склеивались друг с другом случайным образом. Но в этой неадекватной реакции было что-то лестное”.
Я вовсе не хочу сказать, что вы тоже страдаете дисфункцией речи, в данном случае письма. Но слово, оно все равно, что мухомор, съел его, и отдыхай. Я вот второй день не могу прийти в себя от вашего текста. В душе одиноко и сыро, словно туда наблевали.
А может, думаю я, это все происки корректуры, которую в ее первой, рекламной ипостаси, вы задели за живое?
Я говорю даже не о неряшливости, когда почти впритык у вас идут: “с ним случилось нечто”, “и тут случилось непредвиденное”, “…в которых сидели абсолютно уверенные в себе и происходящем крепыши, и даже была, если верить газетам…”, “его статья была совершенным по форме яблоком порока, червивым, вне всяких сомнений, лично древним змеем” и т.д. А о многочисленных лирических философских отступлениях большого эмоционального и интеллектуального накала: “Оральный и анальный вау-импульсы названы так по аналогии со сфинкторными функциями, хотя их вернее было бы соотнести со вдохом и выдохом: чувство, вызываемое ими, похоже на своего рода психическое удушье или, наоборот, гипервентиляцию. Наибольшей интенсивности орально-анальное раздражение достигает за игорным столом в казино или во время спекуляций на фондовой бирже, хотя способы вау-стимуляции могут быть любыми”.
В книге они занимают чуть ли не половину полезной площади. И основная ударная мощь по неокрепшему от предыдущих ваших бестселлеров рассудку читателя сконцентрирована именно в них. Оно, конечно, основная масса вашего читателя и обожает вашу синтетическую кислотную прозу, пропитанную амфетаминовым турманом, за это вот психотропное воздействие на организм. Ваш подсевший на кайфе читатель, обчитавшийся Кастанеды, которому знакомы не понаслышке выходы в четвертое измерение, астрал, и абстинетный синдром – он же и ваш герой.
По сути ваша книга - мета текст, выкаченный, словно информация из Интернета, из ваших галлюцинаций. Служащий сигналом для посвященных. А вся эта шумерская символика: Иштар, Энкиду (как производное от Энгидуду, эпитет бога Ишума) и прочая, не более, чем дешевое шарлатанство. Своего рода шаманские заклинания при погружении сознания в манящий синтетический сон.
Но, Виктор, зачем вы не любите рекламы? Вы же сами и есть продукт этой субкультуры, которая вас синтезировала и воспроизвела, Продает и рекламирует. Вы теперь - обязательное звено на пути движения каравана товар - деньги - товар. Вы - такое же явление масс культуры, которое столь вам ненавистно. Если хотите, символ, Че Гевара нашего времени, упакованный в твердый глянец обложки. Растиражированный в десятках тысячах экземплярах. Модный и эзотерический, словно “умный наркотик» «СLOUD 9”.
Поэтому у меня даже поначалу возникла дикая версия, что вас нет. Не то чтобы вообще. Вас вычислили на компьютере и воспроизвели. Вы - виртуальный. Или - пустота. Вакуум.
Это все, в частности, оттого, что из вашего последнего, как впрочем и из предыдущего, романа напрочь выкачен воздух. Недаром в предисловии к вашему роману “Чапаев и Пустота” вы пишете: “Это первый роман в мировой литературе, действие которого происходит в абсолютной пустоте”. Это, конечно, случайная оговорка. Но согласно любимого вами Фрейду ничего случайного не бывает.
Дышать в романе “GENERATION “П” действительно нечем, словно вам (в данном случае мне) на голову накинули целлофановый пакет. И душат.
А может вы – компьютерный вирус? Нет, правда. И от вас нет спасения. И мы, господин Пелевин, теперь с читателями вашим сердцем и именем думаем, дышим, боремся и живем.
А потому будьте добры - пишите разборчивее. Не надо (я понимаю, что трудно, но вы постарайтесь) сваливать все ваши познания в области ненормативной лексики, богатый философский опыт, дешевый эстрадный юмор (уж не у Задорнова вы этого поднабрались?) и прочая в одну большую помойную кучу. Уважайте своего читателя (не берите дурной пример с Джойса и Венедикта Ерофеева, они были гениями). Вот с этого, собственно, и начинается настоящая литература. А Все остальное - пустота. Что, собственно, и подтвердил ваш секретный роман!

Ах, Виктор Олегович, Виктор Олегович, куда ж Вы катитесь... А как красиво все начиналось - ризома, шизоизации, коллективное русское бессознательное! И куда все это делось? Вылилось в самое что ни на есть коллективное сознательное, притом такое, что с души воротит. Я - страстный поклонник Пелевина. Это патриарх современного русского постмодерна (ну и что, что третьей его волны - зато самой интересной с культурологической и литературной точек зрения!). Его рассказы заставляли меня размышлять о каких-то диких вещах (вроде того - может ли живой человек почувствовать вес собственного мозга, как, скажем, руки), повести (особенно "Затворник и Шестипалый") впечатляли меня до дрожи, до осознания картин мироздания... впрочем, я что-то ударился в патетику. Так вот, я "За" Пелевина руками, ногами и первичными половыми признаками, но только до "Чапаева и пустоты". После этого автор ушел в тираж. Причем глубокий. Я вот тут немножко прошелся по Коэльо, так Пелевин - русский Коэльо. Начиная с поколения "П" он, делая таинственные пассы на клавиатуре и, пытаясь выдать очевидное за сокровенное, рассказывает нам о том, что мы все и так знаем. Да мы это видим каждый день, что тут непонятного! К чему эта дымка таинственности (при ближайшем рассмотрении оказывающаяся гарью от перегоревших мозговых клеток автора), зачем эти потуги на исключительность? Вон - Гришковец пишет о современной жизни. Так ведь он не говорит, что у него были метафизические откровения в очереди за пивом! И поэтому Гришковцу - мое уважение, а Пелевину - все презрение, на которое я способен. Да я его вообще читать не буду. Вот сейчас только "Хроники оборотня" дочитаю и все !)

Мне не понравилось. Может из-за того, что сама я к поколению "П" не принадлежу))