Книги похожие на Немцы

Книги, похожие на Немцы

Отзывы к книге «Немцы» (12)

Отправить
Отзыв, возможно, содержит нецензурную лексику. Развернуть
  • Даже нечего и добавить.
    7 августа 2016
После тяжелого и продолжительного романа «Каменный мост» Александр Терехов неожиданно написал оживленную, остросоциальную, полную интересной фактуры и психологически достоверную сатиру «Немцы». В «Мосте» он многословно, настойчиво задействуя тему сексуальных перверсий, выяснял свои отношения с тоталитарной эпохой и лично товарищем Сталиным. Видимо, журналистское прошлое Терехова все-таки... Читать полностью
После тяжелого и продолжительного романа «Каменный мост» Александр Терехов неожиданно написал оживленную, остросоциальную, полную интересной фактуры и психологически достоверную сатиру «Немцы». В «Мосте» он многословно, настойчиво задействуя тему сексуальных перверсий, выяснял свои отношения с тоталитарной эпохой и лично товарищем Сталиным. Видимо, журналистское прошлое Терехова все-таки дало о себе знать. Отложив исторические аналогии до лучших времен, он взялся за живописание сегодняшних нравов московского чиновничества. Судя по всему, об этой жизни литератор знает не понаслышке. Вместе с главным героем, главой пресс-службы одной из столичных префектур, мы, что называется, проходим по коридорам власти. Причем заглядываем во все углы и катаемся туда-сюда на лифтах. Если надо, прячемся под лестницей избирательного участка, когда ловкая героиня инсценирует телефонный звонок о якобы подложенной бомбе, чтобы во всеобщей суматохе спокойно подменить бюллетени. В кабинетах становимся свидетелями бесконечных деловых переговоров, где самые частотные слова — «откат» и «отскок». Проверяем даже туалеты. «В августе двери распахнулись взрывом, штурмом, нарыв лопнул, и распаренное счастливое население хлынуло, кто прыжками по лестнице вниз и — в туалет семенящей пробежкой, кто — сразу на улицу, жадно вставляя сигареты меж губ и выкликая водителей в мобильники, а кто к буфетным стойкам зацепить поразительно дешевые бутерброды с икрой и красной рыбкой...» «Зацепить» и «зацепиться» — это и есть главные правила местной жизни. В одной из первых сцен деловые люди откусывают внушительные куски от бюджета, выделенного ветеранам. За это они получают от автора звание «монстров». Но роман длинный, у каждого из персонажей свои обстоятельства: кто кровожадный хищник, а кто и заботливый муж тяжело больной жены. Всех, от мала до велика, объединяет боязнь потерять работу. Тереховская Москва, например, уже понемногу начинает крошиться, некоторые районы и станции метро здесь названы чужими именами. Вот и героям не то чтобы насытиться, но и стараться «за так» приходится, и даже букеты тем же ветеранам за свой счет покупать. Получишь ли ты никогда не бывающие лишними «миллиончики» или продашь последнее, когда тебя «поставят на счетчик», будешь ли рабочим системы или превратишься в «колхозника», как называют здесь потерявших должность, — для всех этих метаний нервная тереховская проза очень подходит. Правда, от сексуальных аллюзий, шокировавших читателей «Каменного моста», автор не смог отказаться и на этот раз: пытаясь объяснить, почему его герои не могут жить без подношений и откатов, как бы много они уже ни набрали, он прибегает к весьма своеобразному сравнению. Этот захватнический комплекс он сравнивает с «обычной» женской слабостью: все девушки готовы любого превратить в «единственную любовь»: «Еще один блестящий металлический предмет в свое гнездо, поиграть, заиграться и порезаться до крови, насыщая и распаляя себя несуществующими подтверждениями и поощрениями… если уж этот «не он», так, значит, следующий «он» уж обязательно!» Главный герой романа Эбергард — никак не девушка, но тоже легко «заигрывается». Этот 38-летний представительный мужчина весь на взводе. В префектуре меняется начальство, чего ждать — никто не знает. На личном фронте у него суды и слишком много женщин. Его бывшая жена не позволяет ему видеться с любимой 11-летней дочерью, от новой супруги у него тоже вот-вот родится дочка, чтобы вместо спокойствия подарить только тревогу за будущее. Эбергард предстает перед нами новоявленным «Чичиковым», которому предстоит слегка обдурить разных колоритных персонажей. Объявлен аукцион по «горячему питанию», и герой должен оттереть конкурентов, обеспечив победу нужного человечка. Чтобы провернуть всё это, он готов обниматься с «Ноздревым», стелиться перед «Собакевичем» и лечь в постель к «Коробочке», причем не только для того, чтобы почесать ей пятки. Описание этого обхода — самое запоминающееся в романе. А само заглавие «Немцы» и все эти имена — Эбергарды, Хассо и Хериберты — не столько намек на «захватническую» отношение чиновников ко всем остальным «колхозникам», сколько попытка найти яркий образ на манер всё тех же мертвых душ. Терехов показывает своего героя немногословным, но однажды тот все же срывается и накидывается на молодую жену: мол, слишком привыкла к роскоши и в случае чего не сможет ни ездить в метро, ни ходить в районную поликлинику. На самом деле он, конечно, говорит всё это о себе. Этот успешный системщик, неплохо владеющий искусством «откатов и отскоков», всё же однажды ошибается, и только тогда мы видим в ловкаче все того же классического «маленького человека», плачущего о потере «шинели». Может, это и «крокодиловы слезы», но плачет герой достоверно. Остается только ждать от Александра Терехова «второго тома». А затем, возможно, и третьего. Уж очень ловко писатель «откусил» один кусок из актуальной политической «триады».
30 июля 2012 Поделиться
После тяжелого и продолжительного романа «Каменный мост» Александр Терехов неожиданно написал оживленную, остросоциальную, полную интересной фактуры и психологически достоверную сатиру «Немцы». В «Мосте» он многословно, настойчиво задействуя тему сексуальных перверсий, выяснял свои отношения с тоталитарной эпохой и лично товарищем Сталиным. Видимо, журналистское прошлое Терехова все-таки дало о себе знать. Отложив исторические аналогии до лучших времен, он взялся за живописание сегодняшних нравов московского чиновничества. Судя по всему, об этой жизни литератор знает не понаслышке. Вместе с главным героем, главой пресс-службы одной из столичных префектур, мы, что называется, проходим по коридорам власти. Причем заглядываем во все углы и катаемся туда-сюда на лифтах. Если надо, прячемся под лестницей избирательного участка, когда ловкая героиня инсценирует телефонный звонок о якобы подложенной бомбе, чтобы во всеобщей суматохе спокойно подменить бюллетени. В кабинетах становимся свидетелями бесконечных деловых переговоров, где самые частотные слова — «откат» и «отскок». Проверяем даже туалеты. «В августе двери распахнулись взрывом, штурмом, нарыв лопнул, и распаренное счастливое население хлынуло, кто прыжками по лестнице вниз и — в туалет семенящей пробежкой, кто — сразу на улицу, жадно вставляя сигареты меж губ и выкликая водителей в мобильники, а кто к буфетным стойкам зацепить поразительно дешевые бутерброды с икрой и красной рыбкой...» «Зацепить» и «зацепиться» — это и есть главные правила местной жизни. В одной из первых сцен деловые люди откусывают внушительные куски от бюджета, выделенного ветеранам. За это они получают от автора звание «монстров». Но роман длинный, у каждого из персонажей свои обстоятельства: кто кровожадный хищник, а кто и заботливый муж тяжело больной жены. Всех, от мала до велика, объединяет боязнь потерять работу. Тереховская Москва, например, уже понемногу начинает крошиться, некоторые районы и станции метро здесь названы чужими именами. Вот и героям не то чтобы насытиться, но и стараться «за так» приходится, и даже букеты тем же ветеранам за свой счет покупать. Получишь ли ты никогда не бывающие лишними «миллиончики» или продашь последнее, когда тебя «поставят на счетчик», будешь ли рабочим системы или превратишься в «колхозника», как называют здесь потерявших должность, — для всех этих метаний нервная тереховская проза очень подходит. Правда, от сексуальных аллюзий, шокировавших читателей «Каменного моста», автор не смог отказаться и на этот раз: пытаясь объяснить, почему его герои не могут жить без подношений и откатов, как бы много они уже ни набрали, он прибегает к весьма своеобразному сравнению. Этот захватнический комплекс он сравнивает с «обычной» женской слабостью: все девушки готовы любого превратить в «единственную любовь»: «Еще один блестящий металлический предмет в свое гнездо, поиграть, заиграться и порезаться до крови, насыщая и распаляя себя несуществующими подтверждениями и поощрениями… если уж этот «не он», так, значит, следующий «он» уж обязательно!» Главный герой романа Эбергард — никак не девушка, но тоже легко «заигрывается». Этот 38-летний представительный мужчина весь на взводе. В префектуре меняется начальство, чего ждать — никто не знает. На личном фронте у него суды и слишком много женщин. Его бывшая жена не позволяет ему видеться с любимой 11-летней дочерью, от новой супруги у него тоже вот-вот родится дочка, чтобы вместо спокойствия подарить только тревогу за будущее. Эбергард предстает перед нами новоявленным «Чичиковым», которому предстоит слегка обдурить разных колоритных персонажей. Объявлен аукцион по «горячему питанию», и герой должен оттереть конкурентов, обеспечив победу нужного человечка. Чтобы провернуть всё это, он готов обниматься с «Ноздревым», стелиться перед «Собакевичем» и лечь в постель к «Коробочке», причем не только для того, чтобы почесать ей пятки. Описание этого обхода — самое запоминающееся в романе. А само заглавие «Немцы» и все эти имена — Эбергарды, Хассо и Хериберты — не столько намек на «захватническую» отношение чиновников ко всем остальным «колхозникам», сколько попытка найти яркий образ на манер всё тех же мертвых душ. Терехов показывает своего героя немногословным, но однажды тот все же срывается и накидывается на молодую жену: мол, слишком привыкла к роскоши и в случае чего не сможет ни ездить в метро, ни ходить в районную поликлинику. На самом деле он, конечно, говорит всё это о себе. Этот успешный системщик, неплохо владеющий искусством «откатов и отскоков», всё же однажды ошибается, и только тогда мы видим в ловкаче все того же классического «маленького человека», плачущего о потере «шинели». Может, это и «крокодиловы слезы», но плачет герой достоверно. Остается только ждать от Александра Терехова «второго тома». А затем, возможно, и третьего. Уж очень ловко писатель «откусил» один кусок из актуальной политической «триады».
Оккупанты? «...префект Егор Бабец, избитый до синевы полетами между мэрией и всегда очень веселыми представителями администрации президента (те не представлялись, «для связи» оставляли лишь номера мобильных и посреди в целом конструктивно-позитивного обмена мнениями могли вдруг спросить почетного гражданина и заслуженного строителя РСФСР: «Ты че, с?ка, ты еще не понял, что здесь папины ... Читать полностью
Оккупанты? «...префект Егор Бабец, избитый до синевы полетами между мэрией и всегда очень веселыми представителями администрации президента (те не представлялись, «для связи» оставляли лишь номера мобильных и посреди в целом конструктивно-позитивного обмена мнениями могли вдруг спросить почетного гражданина и заслуженного строителя РСФСР: «Ты че, с?ка, ты еще не понял, что здесь папины деньги?!)» Александр Терехов, автор знаменитого «Каменного моста», за этот роман получил в текущем году премию «Национальный бестселлер». Абсолютно справедливо. Роман из тех, что долго не забываешь, цитируешь, укладываешь в голове, думаешь о нем. Судьбоносная книга, точный диагноз чиновничеству, нашему времени, по данному тексту будут определять социально-психологический профиль эпохи. Как «Служебный роман» зафиксировал образы служащих советского учреждения в веках, так и «Немцы» обозначили точные контуры диктатуры бюрократии, ненасытности правящего класса, тоталитаризма коррупции, распада общества, победы идеологии «обогащайся!», власти золотого тельца над умами и душами сограждан. Хорошо бы экранизировать, Тодоровскому, например, или, напротив, Герману – материал очень кинематографичен, его сарказм и черный юмор позволяют искать изобразительное решение в диапазоне от мюзикла и фантасмагории до нуара. Терехов, 9 лет проработавший в должности своего главного героя Эбергарда, – начальником пресс-центра префектуры, сделал данную прозу настолько реалистичной, насколько это возможно. Портреты, ситуации, диалоги, уровень взаимодействия и масштаб сумм – все очень аутентично. Уверен, что под псевдонимами выведены вполне конкретные люди – представляю, как читают эту книгу бывшие коллеги автора. И первый вопрос здесь: почему немцы? В тексте прямых объяснений, почему часть героев зовут Эбергард, Хассо, Фриц, Хериберт, Кристианыч, Улрике, Сигилд не найти, но наиболее адекватный ответ – потому что оккупанты, потому что фрицы, захватчики, чужаки этому народу и этой земле. С другой стороны, как известно, что русскому – хорошо, то немцу – смерть. «Раса господ выходила к сероштанному миллионному ***** без палки и в меньшинстве – никто не осмелится даже поднять глаза, все вывернут карманы, подставляя один бок, другой для удобства; время жестоко – мы никогда не будем равны, и наши дети не будут равны, мы скажем, где и когда тебе жить, что и когда ты будешь делать, тебя нет». Роман написан в двух плоскостях, создавая симбиоз производственного (коррупционные будни московской префектуры) и семейного (ситуация по поводу судебной тяжбы о правах отца видеться со своей дочерью) романов. Текст сшит крепко, пестро, интонационно резко, к кульминации напряжение нарастает, завершаясь геометрическим катарсисом в неоднозначно открыто-трагичном финале. К авторской манере привыкаешь не сразу, она мне напомнила маканинского «Асана» имитацией прерывистости мысли и человеческой речи: Психолог: «Вы несчастливы в новой семье? Тогда в чем дело? У нее новая семья, у вас новая семья, нет материальных проблем, все естественным образом должно забываться, и никто не мстит… Вот я, - и это у всех! – развелась и – Гос-споди! – да мне все равно! где он там да что там с ним… А у вас? Может любовь перешла в ненависть? И дело не в дочери? Дело в вас?!... Это уже – их – семья! Вы не можете вмешиваться в – их – жизнь!» Крах отношений с дочерью, гибельные последствия развода, неудовлетворенность новой семейной жизнью, кризис действующей модели определения себя «живым» прописаны автором на пугающем уровне откровенности и, как подозревается, автобиографичности. «…Вот я живу, и мне никогда не больно. У меня всё сложилось, я всё выстроил – я не пропаду. Но я почему-то ничего не чувствую по-настоящему… А с дочкой – я почувствовал. Первый раз! Я ожил. Теперь уже не могу остановиться, это само… Я, оказывается, еще не пустой! Я – человек, оказывается! Фриц! Вот тебе, чего тебе хочется? Не сейчас, а вообще? – Ну… чтоб всё было как-то по-нормальному… Уровень по доходам. Запас. Короче, чтоб можно было не работать и жить достойно, на процент». Надо – как Фриц, а Эбергард, дает слабину, что называется: «…мечтала: три раза в неделю ты будешь приходить пораньше, чтобы посидеть с малышом, пока я сбегаю на фитнес, - не подозревая, как часто (несколько раз в день) Эбергарду хотелось выпрыгнуть с балкона, сорваться и унестись, бренча цепью, без сожаления «всё это» прекратить». Многие отмечают, что именно проявление героем человеческих чувств вырвало его из системы, заставило проиграть кровожадный естественный отбор, пройти все круги чиновничьего ада. А система любит пожирать своих детей на полдник. «Сейчас главное слово – система. Надо быть, - сообщил как червячье страшное,- внутри… Если ты не пролез или выпал – тебя нет. Надо встроиться. Встроился – держись. Держишься, ходи с прутиком, ищи, где тут под землей финансовые потоки… Но – только в системе. Система!» В книге масса запоминающихся и точных сцен, обрисовывающих наше время. У человека, мешавшему префекту и которого арестовали при посредничестве Эбергарда, остался сын-инвалид. Очень сильный ход у автора с женой заключенного, которая приходит к герою за помощью. Эбергард - плоть от плоти этой системы, прислуживающий ей и раболепствующий перед ней, редкостная ******* по сути, но в то же время его жалко, ему сочувствуешь, сложное чувство. Он, волей Терехова и нашей вовлеченности в его переживания, вызывает симпатию, но не задумываясь применяет административный ресурс по отношению к брошенной жене в отделе по опеке, оценивает людей по коррупционному потенциалу (об уволенном бывшем начальнике управы, считающемся другом: «Звонить Фрицу незачем, его погасили, на Фрице нащупали выключатель и отключили…»), циничен в связях с женщинами, совершает уголовные и должностные преступления. Но как сказал главный редактор «Эксперта» о находящейся сейчас под следствием чиновнице Министерства обороны, она является не столько преступником в глазах населения, сколько ролевой моделью и недосягаемой мечтой реализации успешной карьеры. «Надо вычислить, понимаешь ли, одну небольшую такую точку, где напряжение твоего личного космоса пересекается с напряжением геополитического вызова, и взорвать это напряжение, освободив такое движение, что унесет твой род … в элиту! - И где ты теперь работаешь? – Вице-президент ассоциации «Белорусь-Россия-Индия». Закончу свое пространное (извините) высказывание еще одной цитатой «Новые люди - они... выглядели обычными, единокровными, теплокровными млекопитающими, потомством живородящих матерей – как все, но никого это не обманывало: упаковывались они отдельно, между собой говорили иначе…, улыбались особо, уединялись, припоминая общее прошлое…, отстраненно замолкали как только речь заходила про монстра; владели будущим, жили уверенно, они – «на этом» свете, а префектурные старожилы «на том»; новые знали «как»: не поднимали на префекта глаз, вступали в его кабинет на цыпочках…, крались до ближайшего стула, неслышно присаживались и глядели в стол, помалкивали…, когда префект спрашивал, быстро переходя на мат и бросание подручных предметов». Вывод:«Отлично». Очень важная книга о «нашей с вами современности».
11 февраля 2013 Поделиться
Оккупанты? «...префект Егор Бабец, избитый до синевы полетами между мэрией и всегда очень веселыми представителями администрации президента (те не представлялись, «для связи» оставляли лишь номера мобильных и посреди в целом конструктивно-позитивного обмена мнениями могли вдруг спросить почетного гражданина и заслуженного строителя РСФСР: «Ты че, с?ка, ты еще не понял, что здесь папины деньги?!)» Александр Терехов, автор знаменитого «Каменного моста», за этот роман получил в текущем году премию «Национальный бестселлер». Абсолютно справедливо. Роман из тех, что долго не забываешь, цитируешь, укладываешь в голове, думаешь о нем. Судьбоносная книга, точный диагноз чиновничеству, нашему времени, по данному тексту будут определять социально-психологический профиль эпохи. Как «Служебный роман» зафиксировал образы служащих советского учреждения в веках, так и «Немцы» обозначили точные контуры диктатуры бюрократии, ненасытности правящего класса, тоталитаризма коррупции, распада общества, победы идеологии «обогащайся!», власти золотого тельца над умами и душами сограждан. Хорошо бы экранизировать, Тодоровскому, например, или, напротив, Герману – материал очень кинематографичен, его сарказм и черный юмор позволяют искать изобразительное решение в диапазоне от мюзикла и фантасмагории до нуара. Терехов, 9 лет проработавший в должности своего главного героя Эбергарда, – начальником пресс-центра префектуры, сделал данную прозу настолько реалистичной, насколько это возможно. Портреты, ситуации, диалоги, уровень взаимодействия и масштаб сумм – все очень аутентично. Уверен, что под псевдонимами выведены вполне конкретные люди – представляю, как читают эту книгу бывшие коллеги автора. И первый вопрос здесь: почему немцы? В тексте прямых объяснений, почему часть героев зовут Эбергард, Хассо, Фриц, Хериберт, Кристианыч, Улрике, Сигилд не найти, но наиболее адекватный ответ – потому что оккупанты, потому что фрицы, захватчики, чужаки этому народу и этой земле. С другой стороны, как известно, что русскому – хорошо, то немцу – смерть. «Раса господ выходила к сероштанному миллионному быдлу без палки и в меньшинстве – никто не осмелится даже поднять глаза, все вывернут карманы, подставляя один бок, другой для удобства; время жестоко – мы никогда не будем равны, и наши дети не будут равны, мы скажем, где и когда тебе жить, что и когда ты будешь делать, тебя нет». Роман написан в двух плоскостях, создавая симбиоз производственного (коррупционные будни московской префектуры) и семейного (ситуация по поводу судебной тяжбы о правах отца видеться со своей дочерью) романов. Текст сшит крепко, пестро, интонационно резко, к кульминации напряжение нарастает, завершаясь геометрическим катарсисом в неоднозначно открыто-трагичном финале. К авторской манере привыкаешь не сразу, она мне напомнила маканинского «Асана» имитацией прерывистости мысли и человеческой речи: Психолог: «Вы несчастливы в новой семье? Тогда в чем дело? У нее новая семья, у вас новая семья, нет материальных проблем, все естественным образом должно забываться, и никто не мстит… Вот я, - и это у всех! – развелась и – Гос-споди! – да мне все равно! где он там да что там с ним… А у вас? Может любовь перешла в ненависть? И дело не в дочери? Дело в вас?!... Это уже – их – семья! Вы не можете вмешиваться в – их – жизнь!» Крах отношений с дочерью, гибельные последствия развода, неудовлетворенность новой семейной жизнью, кризис действующей модели определения себя «живым» прописаны автором на пугающем уровне откровенности и, как подозревается, автобиографичности. «…Вот я живу, и мне никогда не больно. У меня всё сложилось, я всё выстроил – я не пропаду. Но я почему-то ничего не чувствую по-настоящему… А с дочкой – я почувствовал. Первый раз! Я ожил. Теперь уже не могу остановиться, это само… Я, оказывается, еще не пустой! Я – человек, оказывается! Фриц! Вот тебе, чего тебе хочется? Не сейчас, а вообще? – Ну… чтоб всё было как-то по-нормальному… Уровень по доходам. Запас. Короче, чтоб можно было не работать и жить достойно, на процент». Надо – как Фриц, а Эбергард, дает слабину, что называется: «…мечтала: три раза в неделю ты будешь приходить пораньше, чтобы посидеть с малышом, пока я сбегаю на фитнес, - не подозревая, как часто (несколько раз в день) Эбергарду хотелось выпрыгнуть с балкона, сорваться и унестись, бренча цепью, без сожаления «всё это» прекратить». Многие отмечают, что именно проявление героем человеческих чувств вырвало его из системы, заставило проиграть кровожадный естественный отбор, пройти все круги чиновничьего ада. А система любит пожирать своих детей на полдник. «Сейчас главное слово – система. Надо быть, - сообщил как червячье страшное,- внутри… Если ты не пролез или выпал – тебя нет. Надо встроиться. Встроился – держись. Держишься, ходи с прутиком, ищи, где тут под землей финансовые потоки… Но – только в системе. Система!» В книге масса запоминающихся и точных сцен, обрисовывающих наше время. У человека, мешавшему префекту и которого арестовали при посредничестве Эбергарда, остался сын-инвалид. Очень сильный ход у автора с женой заключенного, которая приходит к герою за помощью. Эбергард - плоть от плоти этой системы, прислуживающий ей и раболепствующий перед ней, редкостная сволочь по сути, но в то же время его жалко, ему сочувствуешь, сложное чувство. Он, волей Терехова и нашей вовлеченности в его переживания, вызывает симпатию, но не задумываясь применяет административный ресурс по отношению к брошенной жене в отделе по опеке, оценивает людей по коррупционному потенциалу (об уволенном бывшем начальнике управы, считающемся другом: «Звонить Фрицу незачем, его погасили, на Фрице нащупали выключатель и отключили…»), циничен в связях с женщинами, совершает уголовные и должностные преступления. Но как сказал главный редактор «Эксперта» о находящейся сейчас под следствием чиновнице Министерства обороны, она является не столько преступником в глазах населения, сколько ролевой моделью и недосягаемой мечтой реализации успешной карьеры. «Надо вычислить, понимаешь ли, одну небольшую такую точку, где напряжение твоего личного космоса пересекается с напряжением геополитического вызова, и взорвать это напряжение, освободив такое движение, что унесет твой род … в элиту! - И где ты теперь работаешь? – Вице-президент ассоциации «Белорусь-Россия-Индия». Закончу свое пространное (извините) высказывание еще одной цитатой «Новые люди - они... выглядели обычными, единокровными, теплокровными млекопитающими, потомством живородящих матерей – как все, но никого это не обманывало: упаковывались они отдельно, между собой говорили иначе…, улыбались особо, уединялись, припоминая общее прошлое…, отстраненно замолкали как только речь заходила про монстра; владели будущим, жили уверенно, они – «на этом» свете, а префектурные старожилы «на том»; новые знали «как»: не поднимали на префекта глаз, вступали в его кабинет на цыпочках…, крались до ближайшего стула, неслышно присаживались и глядели в стол, помалкивали…, когда префект спрашивал, быстро переходя на мат и бросание подручных предметов». Вывод:«Отлично». Очень важная книга о «нашей с вами современности».
Роман выедает мозг и вгоняет в депрессию: не только нравами политической элиты но и отношением героя к семье, жизни и пр. Атмосферой напоминает "Черную обезьяну" Захара Прилепина (он, кстати, "Немцев" назвал романом года).
Роман выедает мозг и вгоняет в депрессию: не только нравами политической элиты но и отношением героя к семье, жизни и пр. Атмосферой напоминает "Черную обезьяну" Захара Прилепина (он, кстати, "Немцев" назвал романом года).
30 декабря 2012 Поделиться
Роман выедает мозг и вгоняет в депрессию: не только нравами политической элиты но и отношением героя к семье, жизни и пр. Атмосферой напоминает "Черную обезьяну" Захара Прилепина (он, кстати, "Немцев" назвал романом года).
В романе Терехова, как на кремлевской елке в стихотворении Игоря Иртеньева, «висит матрос, висит солдат, висит интеллигент», и все они равно **********, и объединяет их одна всепоглощающая цель — нажива любой ценой. Эти сгустки дурно слепленной биомассы, лишенные индивидуальных черт, различаются только степенью встроенности в систему. Правда, в тереховском изводе классовое фактически пре... Читать полностью
В романе Терехова, как на кремлевской елке в стихотворении Игоря Иртеньева, «висит матрос, висит солдат, висит интеллигент», и все они равно **********, и объединяет их одна всепоглощающая цель — нажива любой ценой. Эти сгустки дурно слепленной биомассы, лишенные индивидуальных черт, различаются только степенью встроенности в систему. Правда, в тереховском изводе классовое фактически превращается в расовое: на это указывает и то обстоятельство, что и главный герой Эбергард, и его дочь Эрна, и бывшая жена, и нынешняя, и все ближайшие к нему члены «системы» носят немецкие имена — обстоятельство, которое вынесено в заглавие романа, но не объясняется, разве косвенно комментируется в конце (Варвара Бабицкая)
29 мая 2012 Поделиться
В романе Терехова, как на кремлевской елке в стихотворении Игоря Иртеньева, «висит матрос, висит солдат, висит интеллигент», и все они равно непотребны, и объединяет их одна всепоглощающая цель — нажива любой ценой. Эти сгустки дурно слепленной биомассы, лишенные индивидуальных черт, различаются только степенью встроенности в систему. Правда, в тереховском изводе классовое фактически превращается в расовое: на это указывает и то обстоятельство, что и главный герой Эбергард, и его дочь Эрна, и бывшая жена, и нынешняя, и все ближайшие к нему члены «системы» носят немецкие имена — обстоятельство, которое вынесено в заглавие романа, но не объясняется, разве косвенно комментируется в конце (Варвара Бабицкая)
Очень тяжеловесная для чтения книга. Гигантское обилие сложных грамматических конструкций, вводных предложений, оборотов, хитро вставленных прямых речей. Для того, чтобы остаться в теме того, что читаешь нужно изрядно напрягать внимание и дешифровальный аппарат своего мозга, т.к. если расслабишься, очень скоро заметишь, что ты читаешь просто набор слов. Впрочем, едкий, непривычный язык д... Читать полностью
Очень тяжеловесная для чтения книга. Гигантское обилие сложных грамматических конструкций, вводных предложений, оборотов, хитро вставленных прямых речей. Для того, чтобы остаться в теме того, что читаешь нужно изрядно напрягать внимание и дешифровальный аппарат своего мозга, т.к. если расслабишься, очень скоро заметишь, что ты читаешь просто набор слов. Впрочем, едкий, непривычный язык докучает только в начале произведения. К концу первой четверти книги к нему привыкаешь. Думаю, что книгу о грязной политике, взятках, откатах и решении вопросов достаточно сложно написать таким умным и живым языком, тем более в художественном виде. Кроме того, мне кажется, что события и «рабочие» отношения, описанные в этой книге, слабо возможны в Европейских странах. Автор в лирических отступлениях, размышлениях Эбергарда и диалогах иногда отмечает действительно очень тонкие моменты ведения бизнеса или государственных дел. Это очень сильно радует, т.к. понимаешь, что многие вещи были прочувствованы на собственном опыте. Так, о разыгрывающемся государственном тендере на много миллионов. — Не надо никого искать. Исполнитель уже есть. Это я. — Но там же горячее питание детям. — В любой сфере. Опыт и необходимые лицензии. Не менее десяти лет на рынке. Назначайте время. Книга очень понравилась тем, что это, собственно, учебник. Это учебник политической жизни нашей страны в рамках маленькой префектуры ЮЗАО. Он рассказывает, какое напряжение царит в кулуарах, кто кому носит, на каких основаниях и за что. Это учебник чиновнического сленга: «занести», «решить вопрос», «закрыть вопрос», «вы с кем или через кого работаете» и т.д. Молчание — всегда более сильная позиция, Эбергард молчал. Эбергард знал: на первой встрече обещают больше, чем могут и хотят. Накатывало и накатывало, Эбергард наизусть знал маневр «сперва нагони холоду», сам исполнять мастер, знал: надо просто подождать «действия второго, последнего». Конечно, хочется верить, что в российской политической действительности не всё так плохо и ужасно. Хочется верить, что автор сгустил краски. Но иногда во время чтения вспоминаешь, что автор – сам проработал 10 лет в префектуре и становится страшно. Если не оттуда, то откуда он нахватался всех этих слов, оборотов и понял образ жизни чиновника. Через всю книгу опять прослеживается мысль, что власти наплевать на народ. Народ существует, чтобы у власти были послушные доимцы, с которых можно требовать уплату налогов, следование законам, уважение морали и т.д. Власть лишь иногда делает вид, что она слушает народ или заботится о его интересах. И только, чтобы усидеть на местах (если должность электоральная) или, если чувствует, что может попасть сверху (описание установки фонарей на тёмной улице). Из 19 бюджетных миллионов идущих через пресс-центр префектуры ЮЗАО 30% идёт в откат вышестоящим, Х% идёт себе (больше 30%?) и уже какая-то часть (наверное, около 50%) идёт на непосредственное выполнение программы пресс-центра. В книге также освещена тема обеспечения выборов. Об этом я читал ещё у Крыштановской, в научной литературе. Интересно, что в художественной книге о политических интригах это также описывается и в такой же форме. У власти на местах есть прямое указание «обеспечить выборы», т.е. обеспечить заданному наперёд кандидату определённый процент голосов. Плевать на посчитанные бюллетени, подписанные акты о подсчёте. В последний момент в отделение ЦИК может вломиться важный чиновник и в ласковой или грубой форме потребовать переписать акт, поставить заново подписи и печати. А что случится с реальными бюллетенями? А они потеряются или промокнут, или пропадут в пожаре. И это - это на крайний случай. Так как власть одна, и она связана, люди у власти всегда договорятся так, чтобы обыграть и облапошить остальной народ, кандидатов не из клана. Выводы по книге. Мир жесток. Иногда очень сильно (26 миллионов взял, не для себя – но изволь вернуть, иначе может быть смерть и тебя и близких). Хочешь больших денег в политике – нужно лизать, «заносить» и пресмыкаться перед вышестоящими. Быть услужливым. Степень пресмыкания и лизания, разумеется, варьируется (Эбергард лижет заму, зам лижет префекту, префект мэру, мэр администрации презедента и министерствам). Никаких общепринятых стандартов о чести и морали. Как говорят, в политике другие понятия о нравственности и уровнях морали. — Утро доброе, — первым, задавая тон и скорость, привык, видно, что приползают к нему и молят. — Вы — Эбергард? — В чем дело? — Эбергард не отвечал, не садился, цепляясь за позицию «свысока», устанавливал портфель, устраивал пальто в шкафу поудобней. Вы думаете, этот парк здесь действительно останется? Держать людей за *****, всё грести под себя. Других вытеснять. Делать это жёстко. Знать «эзотерические законы поведения» как стать, как и в каких словах спросить, когда подойти, что сказать, как отблагодарить и т.д. Про женщин из разряда красивых, которым надо было очень мало работать в жизни или вообще не надо было понравилось. ей будет не надо (вспоминала что-то свое) думать, где жить, чем оплачивать квартиру, на что купить телевизор, всё, что ей нужно, у нее просто откуда-то «будет»; вот так, тряхнула она головой, о чем тут, не о чем; ей не хотелось про это, про суд, суд, про суд надо думать; Напоследок: все хотят тебя поиметь, если у тебя есть деньги и власть. Тем более бывшая жена. Пощады не жди. — Может быть, хотя бы часть? Подожди. И еще. Я бы хотела, чтобы ты оплачивал корм собаке. Сможешь? Я могу рассчитывать? — Да. Завтра. — Я дома до одиннадцати, потом в парке. Произведение – хорошее, качественное развлекалово с элементами учебника: как всё устроено. Иметь в качестве настольной книги с краткими советами «как быть» и «как общаться», когда ты в политике. Не считаю, что тема обсосана где-то в других источниках на таком же уровне в цельном художественном или документальном произведении.
28 октября 2013 Поделиться
Очень тяжеловесная для чтения книга. Гигантское обилие сложных грамматических конструкций, вводных предложений, оборотов, хитро вставленных прямых речей. Для того, чтобы остаться в теме того, что читаешь нужно изрядно напрягать внимание и дешифровальный аппарат своего мозга, т.к. если расслабишься, очень скоро заметишь, что ты читаешь просто набор слов. Впрочем, едкий, непривычный язык докучает только в начале произведения. К концу первой четверти книги к нему привыкаешь. Думаю, что книгу о грязной политике, взятках, откатах и решении вопросов достаточно сложно написать таким умным и живым языком, тем более в художественном виде. Кроме того, мне кажется, что события и «рабочие» отношения, описанные в этой книге, слабо возможны в Европейских странах. Автор в лирических отступлениях, размышлениях Эбергарда и диалогах иногда отмечает действительно очень тонкие моменты ведения бизнеса или государственных дел. Это очень сильно радует, т.к. понимаешь, что многие вещи были прочувствованы на собственном опыте. Так, о разыгрывающемся государственном тендере на много миллионов. — Не надо никого искать. Исполнитель уже есть. Это я. — Но там же горячее питание детям. — В любой сфере. Опыт и необходимые лицензии. Не менее десяти лет на рынке. Назначайте время. Книга очень понравилась тем, что это, собственно, учебник. Это учебник политической жизни нашей страны в рамках маленькой префектуры ЮЗАО. Он рассказывает, какое напряжение царит в кулуарах, кто кому носит, на каких основаниях и за что. Это учебник чиновнического сленга: «занести», «решить вопрос», «закрыть вопрос», «вы с кем или через кого работаете» и т.д. Молчание — всегда более сильная позиция, Эбергард молчал. Эбергард знал: на первой встрече обещают больше, чем могут и хотят. Накатывало и накатывало, Эбергард наизусть знал маневр «сперва нагони холоду», сам исполнять мастер, знал: надо просто подождать «действия второго, последнего». Конечно, хочется верить, что в российской политической действительности не всё так плохо и ужасно. Хочется верить, что автор сгустил краски. Но иногда во время чтения вспоминаешь, что автор – сам проработал 10 лет в префектуре и становится страшно. Если не оттуда, то откуда он нахватался всех этих слов, оборотов и понял образ жизни чиновника. Через всю книгу опять прослеживается мысль, что власти наплевать на народ. Народ существует, чтобы у власти были послушные доимцы, с которых можно требовать уплату налогов, следование законам, уважение морали и т.д. Власть лишь иногда делает вид, что она слушает народ или заботится о его интересах. И только, чтобы усидеть на местах (если должность электоральная) или, если чувствует, что может попасть сверху (описание установки фонарей на тёмной улице). Из 19 бюджетных миллионов идущих через пресс-центр префектуры ЮЗАО 30% идёт в откат вышестоящим, Х% идёт себе (больше 30%?) и уже какая-то часть (наверное, около 50%) идёт на непосредственное выполнение программы пресс-центра. В книге также освещена тема обеспечения выборов. Об этом я читал ещё у Крыштановской, в научной литературе. Интересно, что в художественной книге о политических интригах это также описывается и в такой же форме. У власти на местах есть прямое указание «обеспечить выборы», т.е. обеспечить заданному наперёд кандидату определённый процент голосов. Плевать на посчитанные бюллетени, подписанные акты о подсчёте. В последний момент в отделение ЦИК может вломиться важный чиновник и в ласковой или грубой форме потребовать переписать акт, поставить заново подписи и печати. А что случится с реальными бюллетенями? А они потеряются или промокнут, или пропадут в пожаре. И это - это на крайний случай. Так как власть одна, и она связана, люди у власти всегда договорятся так, чтобы обыграть и облапошить остальной народ, кандидатов не из клана. Выводы по книге. Мир жесток. Иногда очень сильно (26 миллионов взял, не для себя – но изволь вернуть, иначе может быть смерть и тебя и близких). Хочешь больших денег в политике – нужно лизать, «заносить» и пресмыкаться перед вышестоящими. Быть услужливым. Степень пресмыкания и лизания, разумеется, варьируется (Эбергард лижет заму, зам лижет префекту, префект мэру, мэр администрации презедента и министерствам). Никаких общепринятых стандартов о чести и морали. Как говорят, в политике другие понятия о нравственности и уровнях морали. — Утро доброе, — первым, задавая тон и скорость, привык, видно, что приползают к нему и молят. — Вы — Эбергард? — В чем дело? — Эбергард не отвечал, не садился, цепляясь за позицию «свысока», устанавливал портфель, устраивал пальто в шкафу поудобней. Вы думаете, этот парк здесь действительно останется? Держать людей за быдло, всё грести под себя. Других вытеснять. Делать это жёстко. Знать «эзотерические законы поведения» как стать, как и в каких словах спросить, когда подойти, что сказать, как отблагодарить и т.д. Про женщин из разряда красивых, которым надо было очень мало работать в жизни или вообще не надо было понравилось. ей будет не надо (вспоминала что-то свое) думать, где жить, чем оплачивать квартиру, на что купить телевизор, всё, что ей нужно, у нее просто откуда-то «будет»; вот так, тряхнула она головой, о чем тут, не о чем; ей не хотелось про это, про суд, суд, про суд надо думать; Напоследок: все хотят тебя поиметь, если у тебя есть деньги и власть. Тем более бывшая жена. Пощады не жди. — Может быть, хотя бы часть? Подожди. И еще. Я бы хотела, чтобы ты оплачивал корм собаке. Сможешь? Я могу рассчитывать? — Да. Завтра. — Я дома до одиннадцати, потом в парке. Произведение – хорошее, качественное развлекалово с элементами учебника: как всё устроено. Иметь в качестве настольной книги с краткими советами «как быть» и «как общаться», когда ты в политике. Не считаю, что тема обсосана где-то в других источниках на таком же уровне в цельном художественном или документальном произведении.
Много был наслышан о книге, решил прочитать. Тема: мэрия Москвы и её "дочки". Мало того, что мы видим эти циничные лица каждый день по ТВ, так Терехов нас спровадил в их желудочно-кишечный тракт. Тема не для меня, мне это неинтересно. Читать бросил.
Много был наслышан о книге, решил прочитать. Тема: мэрия Москвы и её "дочки". Мало того, что мы видим эти циничные лица каждый день по ТВ, так Терехов нас спровадил в их желудочно-кишечный тракт. Тема не для меня, мне это неинтересно. Читать бросил.
28 июля 2012 Поделиться
Много был наслышан о книге, решил прочитать. Тема: мэрия Москвы и её "дочки". Мало того, что мы видим эти циничные лица каждый день по ТВ, так Терехов нас спровадил в их желудочно-кишечный тракт. Тема не для меня, мне это неинтересно. Читать бросил.
Я даже не знаю, как оценить книгу; прочитала все отзывы в надежде на совпадение, но ничего похожего на мои впечатления. (Кстати, почти все "отрицательные отзывы" не дочитали) С одной стороны вот бесит: и герой, и проблемы его и жизнь вокруг и рядом (и как меняется, "опускается"), а потом поймала себя на том, что вызывает сильные эмоции, и очень противоречивые эмоции - и мерзко, и гадко, ... Читать полностью
Я даже не знаю, как оценить книгу; прочитала все отзывы в надежде на совпадение, но ничего похожего на мои впечатления. (Кстати, почти все "отрицательные отзывы" не дочитали) С одной стороны вот бесит: и герой, и проблемы его и жизнь вокруг и рядом (и как меняется, "опускается"), а потом поймала себя на том, что вызывает сильные эмоции, и очень противоречивые эмоции - и мерзко, и гадко, и жалко, и страшно. Вот чего нет, так это равнодушия к этой книге.
13 ноября 2015 Поделиться
Я даже не знаю, как оценить книгу; прочитала все отзывы в надежде на совпадение, но ничего похожего на мои впечатления. (Кстати, почти все "отрицательные отзывы" не дочитали) С одной стороны вот бесит: и герой, и проблемы его и жизнь вокруг и рядом (и как меняется, "опускается"), а потом поймала себя на том, что вызывает сильные эмоции, и очень противоречивые эмоции - и мерзко, и гадко, и жалко, и страшно. Вот чего нет, так это равнодушия к этой книге.
Очень любопытный отзыв был на полит.ру об этой книге - отсюда собственно и заинтересовался книгой. Читать здесь: polit . ru / article / 2013/06/12/ temkina/ - о термине «гегемонная маскулинность».
Очень любопытный отзыв был на полит.ру об этой книге - отсюда собственно и заинтересовался книгой. Читать здесь: polit . ru / article / 2013/06/12/ temkina/ - о термине «гегемонная маскулинность».
17 июня 2013 Поделиться
Очень любопытный отзыв был на полит.ру об этой книге - отсюда собственно и заинтересовался книгой. Читать здесь: polit . ru / article / 2013/06/12/ temkina/ - о термине «гегемонная маскулинность».
Эту книгу мне посоветовали ночью две известные ведущие известной телепередачи. Они её обсуждали, среди прочих тем, с каким-то тоже очень известным журналистом и блогером. К сожалению, несмотря на его всемирную известность, я об этом гениальном деятеле культуры впервые узнал как раз из той передачи и сейчас даже под пыткой не открою его имени, потому что прочно его забыл. Но тем двум веду... Читать полностью
Эту книгу мне посоветовали ночью две известные ведущие известной телепередачи. Они её обсуждали, среди прочих тем, с каким-то тоже очень известным журналистом и блогером. К сожалению, несмотря на его всемирную известность, я об этом гениальном деятеле культуры впервые узнал как раз из той передачи и сейчас даже под пыткой не открою его имени, потому что прочно его забыл. Но тем двум ведущим я верю и потому решил ознакомиться с книгой. Прочитать не смог. Причин тому несколько. Во-первых, и в-главных, сама история жизни каких-то государственных чиновников настолько далека от меня, что теряется в дымке за горизонтом. С другой стороны, тема обсосана до кости, и я просто не понимаю, зачем про это ещё и читать, когда и так всё ясно. Затем, запутанность стиля и грамматических конструкций скоро превзошла возможности моего внутреннего интерпретатора, так что я перестал понимать, про что идёт речь. В качестве примера приведу цитату. Это фраза, после которой я стёр файл с книгой из своей электронной читалки. --- — Глядит он на меня, кажется, не зло, — раздражаясь на себя (с кем? кому?), начал Бабец, — но он же… Бабец умолк, но фраза продолжилась сама собой, поползла дальше, словно у нее отросли ноги, диким мохнатым суставчатым насекомым выдавилась из норы, и до Эбергарда доползла как льдистый подвальный запах из провонявшей холодильной камеры: «но он же в семье не один» — Эбергард тяжко, измученно, страдающе за префекта и слезливо, приемным сыном, несправедливо обойденным любовью, но без малейшего упрека вздохнул, приподнимая грудью гриф невидимой штанги, хотя ему было всё равно. --- конец цитаты --- Я верю, что всё здесь грамматически правильно, но проверять не буду. За что меня автор так ненавидит? Он, видимо, надеется, что я буду перечитывать его фразы по три раза. Искренне завидую тем, кто смог прочитать полтора мегабайта подобного текста. Это люди недюжинных когнитивных способностей... Конечно, у Достоевского полно сложных фраз, и я их перечитывал. Но всё-таки Терехов пока что не Достоевский. Добавляю один балл к своей оценке за смелость автора. Он не побоялся открытым текстом упомянуть Путина, Единую Россию и ещё кого-то важного и неприкасаемого. Всем, кто соберётся читать, советую обзавестись толстой тетрадью, чтобы конспектировать текст нормальным языком. Без этого рискуете скоро потерять нить повествования.
10 октября 2013 Поделиться
Эту книгу мне посоветовали ночью две известные ведущие известной телепередачи. Они её обсуждали, среди прочих тем, с каким-то тоже очень известным журналистом и блогером. К сожалению, несмотря на его всемирную известность, я об этом гениальном деятеле культуры впервые узнал как раз из той передачи и сейчас даже под пыткой не открою его имени, потому что прочно его забыл. Но тем двум ведущим я верю и потому решил ознакомиться с книгой. Прочитать не смог. Причин тому несколько. Во-первых, и в-главных, сама история жизни каких-то государственных чиновников настолько далека от меня, что теряется в дымке за горизонтом. С другой стороны, тема обсосана до кости, и я просто не понимаю, зачем про это ещё и читать, когда и так всё ясно. Затем, запутанность стиля и грамматических конструкций скоро превзошла возможности моего внутреннего интерпретатора, так что я перестал понимать, про что идёт речь. В качестве примера приведу цитату. Это фраза, после которой я стёр файл с книгой из своей электронной читалки. --- — Глядит он на меня, кажется, не зло, — раздражаясь на себя (с кем? кому?), начал Бабец, — но он же… Бабец умолк, но фраза продолжилась сама собой, поползла дальше, словно у нее отросли ноги, диким мохнатым суставчатым насекомым выдавилась из норы, и до Эбергарда доползла как льдистый подвальный запах из провонявшей холодильной камеры: «но он же в семье не один» — Эбергард тяжко, измученно, страдающе за префекта и слезливо, приемным сыном, несправедливо обойденным любовью, но без малейшего упрека вздохнул, приподнимая грудью гриф невидимой штанги, хотя ему было всё равно. --- конец цитаты --- Я верю, что всё здесь грамматически правильно, но проверять не буду. За что меня автор так ненавидит? Он, видимо, надеется, что я буду перечитывать его фразы по три раза. Искренне завидую тем, кто смог прочитать полтора мегабайта подобного текста. Это люди недюжинных когнитивных способностей... Конечно, у Достоевского полно сложных фраз, и я их перечитывал. Но всё-таки Терехов пока что не Достоевский. Добавляю один балл к своей оценке за смелость автора. Он не побоялся открытым текстом упомянуть Путина, Единую Россию и ещё кого-то важного и неприкасаемого. Всем, кто соберётся читать, советую обзавестись толстой тетрадью, чтобы конспектировать текст нормальным языком. Без этого рискуете скоро потерять нить повествования.

При использовании информации о списке книг похожих на «Немцы» ссылка на Imhonet.ru обязательна.